марина алаева
ДВА ЗАБОРА: РАБОЧИЙ И ЗЕЛЕНЫЙ
«Два мира местных жителей: фабричный труд и отдых на загородном участке. Оба пространства обособлены от внешнего мира забором»
ЧИТАТЬ
марина алаева
ДВА ЗАБОРА: РАБОЧИЙ И ЗЕЛЕНЫЙ
Марина Алаева (г.р. 1983) – художница и архитектор из Ижевска. Создает постминималистские скульптуры и инсталляции, исследуя феномен российского огородничества, женского труда и разговорную речь регионов.
Этот выпуск журнала локально ограничен городом Иваново и его старейшим предприятием «Красная Талка», основанным в 1780 году. Издание исследует два мира местных жителей: фабричный труд и отдых на загородном участке. Оба пространства обособлены от внешнего мира забором. Фабрика имеет пропускную систему и огорожена металлическим профлистом. Также и участки садоводческих товариществ огорожены тем же самым, хотя, возможно, и зелёным забором ...
Журнал состоит из авторских статей и личных историй работников фабрики. Первоначально интервью информантов были записаны на диктофон, а затем транскрибированы в текст без редактуры для сохранения разговорной речи. Лейтмотивом в этих историях является преемственность поколений: передача земельных участков по наследству, а также тяга к возделыванию земли после смерти родителей. Это отсылает к историческому контексту Иваново, когда «капиталистые крестьяне» — предприимчивые земледельцы, разбогатевшие на изготовлении и продаже тканей, — передавали свое дело от отца к сыну. Если сравнить тенденцию преемственности Иваново с исследованием огородничества в Ижевске (зимний выпуск журнала «Огородница»), то жители последнего легко прощаются с родовыми землями, приобретая новые участки.
Еще одна особенность Иванова в сравнении с тем же Ижевском зак­лючается в том, что инициаторами огородничества нередко становятся мужчины (в Ижевске, как правило, инициатива исходит от женщин). «Город невест» — один из устойчивых и популярных образов Иванова в массовой культуре, который связан не только с текстильной промышленностью, но и с гендерным дисбалансом прошлого. Эти факторы не могут не влиять на роль социальных маркеров в региональной идентичности и являются фокусом для многих антропологических исследований, но следует заметить, что сюжет мужского огородничества появился в журнале независимо от научных трудов. Так, например, ивановский художник, опоздав на встречу, сказал, что был на огороде и сажал чеснок по просьбе отца. Его история отражена в журнале и является примером огородной преемственности по мужской линии.
Погружение в ивановский контекст стало возможным благодаря участию в арт-резиденции «Иваново х Devyatnadtsat`»при поддержке текстильной фабрики «Красная Талка». Доступ на фабрику был организован кураторами резиденции. Там прошла экскурсия по производственным цехам, в результате чего были выполнены фотографии рабочих столов анонимных сотрудников фабрики.

Стол в производственном цехе фабрики «Красная Талка»
Фото: Марина Алаева
Стол только выглядит пассивным. Он не довольствуется коллекционированием: собирая, он делает выводы, провоцирует, открывает возможности. Он позволяет придумывать. Мы накрываем стол, убираем его, затем снова накрываем — уже для других, пусть и не сильно отличающихся «рецептов» или для новых гостей. Стол постепенно начинает походить на того или ту, кто за ним долго работает. И, в свою очередь, каждый из нас становится похожим на свой стол (срок жизни которого может быть очень долгим: мы часто работаем за столами, которые старше нас; множество столов еще переживут нас и будут служить будущим поколениям).

— Жорж Диди-Юберман